Уже сто лет режиссеры ищут свои пути трактовки этой пьесы. Галина Волчек в "Современнике" использовала одинокое засохшее дерево, Анатолий Эфрос в "Таганке" — кладбищенский холм с крестами. А режиссер Леонид Хейфец в театре Моссовета завалил сцену мешками с керамзитом. Подразумевалось, что в мешках находится то, что должно было символизировать нечто отжившее, ставшее никому не нужным. Что же?