Стивен Спилберг собрался снять серию исторических фильмов о великих композиторах, пригласив участвовать знаменитых актеров и предложив им самим выбрать, кого бы они хотели сыграть.
— Меня с детства привлекает образ Моцарта, — заявил Сталлоне.
— Я люблю Шопена, — сказал Брюс Уиллис, — да и неплохо, если все оценят, как я играю на рояле.
— А я люблю танцевать и сыграю Штрауса, — заметил Сигал.
— А вы, Арни? — спросил Спилберг Шварценеггера.
Что же сказал немногословный Шварценеггер? Принимается только точный ответ.
Человек этот ничем не примечателен, хотя имя его и фамилия известны многим. Поменяв их местами, господа знатоки легко вспомнят известный показатель, в марте одолевший некий заветный рубеж. Чему же равен этот рубеж?
В 1831 году было провозглашено королевство Бельгия, а первым королем стал герцог Леопольд Саксен-Кобургский. Имя его было хорошо известно в России, и в Эрмитаже даже был его портрет. А в каком зале он висел?
Слово это достаточно известно, хотя предметы, им обозначаемые, реально видели далеко не все. В шутку иногда утверждают, что это и не предметы вовсе, а массовый выход из строя некоего периферийного компьютерного оборудования. В жизни, однако, эти предметы в процессе их использования опускают... Куда?
В романе Михаила Успенского "Время Оно" герой Жихарь вернулся на родину через Индию, где и набрался всяких тамошних мудростей, среди которых были, например, такие: "Не виноват Шива, что башка вшива!", "Не для Панкрата и Кондрата писана "Махабхарата"!", "Мама мыла Раму, а Рама краснел от сраму" и другие. Главная же премудрость оканчивалась так: "... — жил бы в Сочи!" А как она начиналась?