Первые такие штуковины французы делали из металла, а ставили их на деревянный постаментик. Не жалели на это даже ореховое дерево. Такую моду они завели еще в самом начале XVIII века. И не где-нибудь, а при королевском дворе, естественно. Говорят, у маркизы Помпадур было этих предметов столько, что просто беда. И фарфоровые, и серебряные и даже инкрустированные, с позолоченными бронзовыми накладками. Полезность этого приспособления она отрекламировала нехило, это важнее. И уже к концу XVIII века прочно обосновалось в быту знати. Появились мастера по их производству, которые творили индивидуальным размерам высокопоставленных заказчиков. И при этом круто зарабатывали. Рисунки, эскизы во всех проекциях приносили на утверждение хозяевам, согласовывали дорогущие ткани для обивки спинок. Предлагали сделать точёными ножки. В своем победном шествии оно добралось-таки и до России. Говорят, в покоях дворца графа Бориса Шереметьева в Останкино нашли именно такой предмет. Знаменитый ювелир Его Императорского Величества Карл Фаберже сотворил как-то в шутку в форме этого предмета не что иное, как солонку. Да не простую, а совершенно золотую, да еще с нефритовой крышкой. Спинку этого миниатюрного предмета даже отделал жемчугами. Что это за предмет, если так же французы называли и маленьких верховых лошадок, а все из-за схоже посадки. Пошутили, видно, а название-то и прижилось.