В молодости Теодор был неравнодушен к женщинам, но теперь вовсе на них не смотрел, а смотрел только на их ножки и при виде изящной туфельки горестно стенал: Увы! Сколько сафьяна ушло впустую! Какая же страсть затмила в Теодоре все прочие?