Гете утверждал, что она — единственная книга, все страницы которой полны глубокого содержания. Гюго назвал ее вечной двуликостью, а Мишель Монтень сказал, что она — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный. Назовите ее.